voivoi

Control-S

Mon, 21 May 2012 22:15:56 GMT

О, я чувствую себя просто прекрасно. И сложно сказать даже, в чём дело: то ли в прекрасно проведённой йоге, пролетевшей словно на одном дыхании, включившее то самое таинственное нечто, начинающее источать из себя материю непривычного таинственного мира, по которой можно рисовать светом, то ли из-за похвалы мастера, что случается со мной крайне редко, в виду чего я родину могу продать за доброе слово, то ли просто в общей гармоничности прошедшего дня.

Так или иначе, но по дороге домой моя душа просто пела. Летний воздух был тёплым, нежным, мягким и ароматным, небо было полно глубокой чуть светящейся синевы в щедрой россыпи ранних звёзд. Земля приятно пружинила под ногами, зажёгшиеся платиновые фонари наплывали равномерным потоком, глаза скользили по цветущим каштанам, по успевшей стать буйной зелени.

Редкий момент совершенства, когда я доволен жизнью такой, какая она есть здесь и сейчас; гармонией, родившейся в результате приложения моих собственных усилий, напряжения воли, концентрации, силы духа, ну и просто любви к жизни. Я хорошо понимаю, о каком именно опыте говорит Михайя в своём «Flow». Я умею создавать такие потоки. Только раньше у меня это получалось случайно, это был хрупкий и неустойчивый процесс, сейчас же мне раз за разом удаётся окунуться в него сознательно, управляя ситуацией, управляя течением собственной жизни.

Чувство, возникающее при этом, просто фантастическое. С ним, пожалуй, не сравнится ни одно земное удовольствие. Это несравненное ощущение необычайной полноты и совершенства испытываемого тобой опыта. Ты жив, ты дышишь, ты живёшь, и это просто, и это прекрасно.

Такие моменты дают силы, заряжают надеждой. Жизнь не обязана быть серой и постылой, жизнь действительно, взаправду может быть такой яркой, искрящейся, плотной и приятно насыщенно сложной, будто аромат цветущих альпийских лугов.

Что же было? Был поздний подъём, скомпенсированный, однако, сиюминутным переходом к разминке, как подготовка к более плотной атаке на свой уехавший график. Я не сдался, я по-прежнему хочу просыпаться с рассветом, удлиняя доступный мне световой день, как я уже делал когда-то, и по чему до сих пор скучаю. Мне удалось не заставить себя, но вспомнить это самое чувство, эту мечту, всю радость, которую она вызывает, и привычное сопротивление тут же исчезло.

Я расчистил себе место, сделал несколько «приветствий солнцу». Принял душ, устроился в дзадзен. После медитации меня всерьёз накрыло, так что какое-то время мне казалось, что остаток дня я потеряю. Но как-то выбрался, собрал из давно не обновлявшегося гардероба неожиданно свежий прикид, победил, пусть и не идеально, наконец свою причёску, и двинул в свой полевой «офис» — национальную библиотеку в форме почищенного армейским служакой картофанчика.

По дороге совершил очередную атаку на давнего своего недруга — послушал радио с классической музыкой. Понял, что можно продолжать, что в этом есть определённый интерес, что моё сознание увлекается процессом слушания, замыкается на нём, что-то там ищет, что-то декодирует, составляет, синтезирует.

Прибыв на место, поучился, направив поржавевший немного мысленный поток в привычное профессиональное русло, почистил свою личную систему управления делами, нашёл там ссылку на передачу «Держать слово» на Дожде, посмотрел, открыл для себя пару интересных моментов. Подумал, что, наверное, прав мой аналитик, говоря, что в моём нынешнем положении мне уже по большому счёту всё равно, что смотреть или читать, что я с тем же успехом буду извлекать мудрость даже из чтения «Советской Белоруссии».

По пути на йогу любовался проходящим мимо людом, и в который раз обратил внимание на (из)обилие прекрасных девушек в лёгких платьях самых разных видов и расцветок. В этом отношении лето в Минске значительно выигрывает у той же Голландии. Чисто эстетически находиться здесь в эту пору значительно приятнее, если вы мужчина, и (на всякий случай) не ханжа.

А затем была йога. Много силовых асан, над которыми пришлось изрядно потрудиться, однако уже в первой половине тренировки я вдруг почувствовал себя необычайно хорошо, и вся последующая практика стала одним непрерывным достижением, чередой гармонично сменяющих друг друга моментов. При том не сказать, чтобы всё получалось, совсем нет. Однако я старался, я выходил за рамки своих возможностей, я терпел боль, я вытягивался всё сильнее, прогибался всё дальше, скручивался всё глубже, в то же время находясь в спокойной умиротворённой сосредоточенности, способный отфильтровать всё, что не имеет отношение к практике.

Потом, взглянув на закатывающийся бронзовый яркий шарик, спустился в метро, пересел на автобус. Слушал джаз и пытался вспомнить, какое именно поведения предписывают правила морали и приличия молодому человеку в обществе незнакомой несовершеннолетней красотки, разогреваемой уже зовом немилосердной матушки природы, в своей непосредственности принимающей порой такие позы, которым позавидовали бы многие умелые соблазнительницы. И в этом тоже была своеобразная гармония — слушать Лестера Янга и наблюдать краем глаза, как юная нимфа задумчиво рассматривает свои длиннющие загорелые скосолапленные немного прелестные свежие ножки.

И был вечер, и была улица, и было лето две тысяча двенадцатого года. Лето, которое я увидел и сохранил.

Мимими

Mon, 21 May 2012 11:45:11 GMT

Сам с собою

Sun, 20 May 2012 20:49:02 GMT

Конечно, без опоры в семье жить тяжело. Без веры в твои силы. Или даже с обесцениванием твоего опыта. Как-то так получилось, что я в семье играю роль того самого младшего, который совсем дурак. Это привычно, это нормально, это давно, естественно, и с этим ничего не удаётся сделать. Конечно, это ранит, обездвиживает. Да, за последнее время я сильно прокачался, однако большее, на что меня хватает пока — это просто увидеть происходящее.

Сейчас, только сейчас до меня начинает мало-помалу доходить то, что мне уже говорило великое множество людей, а именно — что я имею право жить своей собственной жизнью. Что я интересный, что я умный, что я талантливый, что я красивый, в конце концов. Мне говорили всё это много-много раз, но я никогда не верил, потому что я ЗНАЛ. Я был УВЕРЕН, что все они играют со мной, преследуют какую-то корыстную цель, льстят, ведь НА САМОМ ДЕЛЕ я пустое место, ничтожество, а все мои достижения и успехи — не более чем случайность.

За эту стену проникало меньше одного процента всей изливавшейся на меня похвалы, поэтому мне требовалось необычайно много внимания, чтобы хоть как-то обозначить своё присутствие гравитационной картине мира. Я пробегаюсь взглядом по своим старым записям и с удивлением нахожу огромное количество внимания, в то самое время, как в моём субъективном мире от него не осталось практически и следа.

Сейчас что-то изменилось в моём восприятии. Я стал лучше видеть и различать человеческие реакции. То есть, я всегда был внимательным до параноидальности, только внимание это было сосредоточено в основном на поиске возможной угрозы. Все остальные признаки отфильтровывались и выбрасывались за ненадобностью. Помню, как-то раз, ещё в Голландии, вечером, после работы, в мой офис заглянула одна из наших секретарш. Что-то говорила, и я никак не мог понять, чего же она от меня хочет. Потом, в конце концов, на лице её проскочило разочарование, и она убралась восвояси. И только тогда, прочитав это недовольство, я начал анализировать увиденное и нашёл там много разных весёлых признаков, не намёков даже, а просто прямых приглашающих жестов, вроде касания пальцами губ.

Мой аналитик сточил уже весь язык, указывая мне на мои достоинства. Иногда я просто восхищаюсь его выдержкой и настойчивостью. Столько раз повторять одно и то же я бы, например, не выдержал. Вообще, если так подумать, то это один из двух человек в мире, которые не сдались, не потеряли веру в меня. Второй человек — это всё-таки я сам. Как ни крути, а я всё же занимаюсь тем, чем занимаюсь, я необычайно упорно работаю над собой, расту в знаниях, в дисциплине, в практическом опыте познания и изменения своей личности. За время этой работы мне удалось создать в себе новое ядро, цельное и самодостаточное, воздвигнутое на прочном, практически неуязвимом фундаменте, которое становится всё более и более весомым, укрепляясь всё сильнее и сильнее, всё чаще и чаще берущее на себя роль ведущего.

Да, из психики ничего не пропадает.

Но может быть получится так перераспределить весовые коэффициенты в своём внутреннем космосе, что тяготение новой звезды станет доминирующим?

В своё время я решил эту проблему в отношениях. Да, любовь, основанная на взаимном доверии — это очень и очень много. Сейчас, когда я пытаюсь понять, почему же я опять не могу сдвинуться с места, я вижу, насколько много мне давала эта поддержка. Пока рядом был кто-то, кто верил в мои силы, многие вопросы задавать было просто незачем. Да и потом, впоследствии, каждые стоящие отношения словно оживляли меня, давая столько энергии, сколько мне и не снилось «в обычном» режиме. Однако, как говорится, «жизненный опыт навис надо мной». Очень мало, просто-таки исчезающе мало было в моей жизни людей, на которых я мог бы опереться, чтобы не рухнуть потом со всей дури о землю. В моём окружении вообще нет близких людей, чьи отношения мне хотелось бы воспроизвести.

Вот и получается очередная патовая ситуация.

И хочется.

И колется.

Сомнения.

Амбивалентность.

Раздрай.

Усталость.

Моих сил не хватает. Я постоянно отваливаюсь, буксую и регрессирую.

Впрочем, как я знаю уже из собственного опыта, новый уровень открывается часто именно после прохождения самого пика кризиса. Так что остаётся только ждать.

И учиться верить в себя.

Flow Me

Fri, 18 May 2012 23:46:52 GMT

Ничто никогда не исчезает из психики. Невозможно отвернуться от проблемы. Прочитал во «Flow» мысль о том, что человек, будучи оставленным самому себе, переносит внимание на то, что больше всего беспокоит, и именно поэтому люди в массе так не любят оставаться в одиночестве. Сверяюсь со своим опытом, подписываюсь. Невозможно ничего забыть. Невозможно отвернуться. Отвлечься можно, но затем проблема всплывёт снова. Все недопрожитые боли провоцируют ситуации, их раскрывающие. Идти по пути подавления и вытеснения — значит обрекать себя на вечную борьбу.

И нужно проживать. Поворачиваться лицом, и переживать по-новой. Беря себя за ручку и бережно проводя сквозь самые страшные места, успокаивая, вытирая слёзки, обнимая и рассказывая сказки, когда совсем тяжело.

Однажды в моём психоанализе настал момент, когда мне пришлось вспомнить расставание с женой. Самое любопытное, что тогда я считал, что всё в прошлом, что я со всем справился, всё пережил, что ничего нет в этом страшного. Однако же, когда я начал вспоминать, как прощался с ней в аэропорту, как возвращался, опустошённый, оглушённый, раздавленный на вокзал, совершенно не понимая, что происходит, просто на автопилоте, из последних сил подчиняясь привычной разумной программе, меня вдруг сложило.

Сложило так, как я и представить себе не мог. У меня начали неметь пальцы на руках, ладони словно кололи иголками, я задыхался, у меня кружилась голова, дыхание стало нервным и порывистым, слёзы лились просто градом, слова приходилось выталкивать из себя, как тяжёлые раскаллённые камни. Никогда ещё в жизни, кажется, я не испытывал в сознании подобного напряжения. Я выл и извивался, хрипел как раненое животное. И всё это я носил в себе, считал забытым. Только почему-то никак не мог перестать об этом говорить. Нет-нет, да и упирался в эту тему. Раз за разом. Снова и снова. С друзьями. В работе. На свиданиях.

Потом стало легче. Когда говоришь, становится легче. Когда поворачиваешься лицом к боли и переживаешь её, бережно относясь к самому себе, становится легче. Когда вплетаешь свои переживания в ткань более зрелого мировоззрения, начинаешь понемногу крепнуть и очищаться. Ничего не исчезает, но занимает своё место. Уменьшается заряд. Перераспределяются силы.

И что бы там ни говорили вокруг — не важно.

Переживать нужно. Своим уникальным способом. Любым способом.

Ныть, стонать, орать, драться, писать, творить, фотографировать, танцевать, молотить грушу — как угодно. Раз за разом, пока совсем ничего не останется. Пока не потеряется важность. Нельзя оставлять в себе. Иначе всё равно вылезет. Не прямиком, так боком.

Ну и дисклеймер, по мотивам просьб трудящихся. Разумеется, всё, что я пишу здесь — моё собственное мнение, не сертифицированное и не подтверждённое дипломами. Я лишь стараюсь исправить свою собственную жизнь, применяя для этого те или иные методы. На данный момент я четыре года занимаюсь психоанализом, около трёх лет — медитациями, около трёх месяцев — йогой, около двух — групповым дзадзен. А ещё я много думаю и вообще умничка.

Chill free

Thu, 17 May 2012 12:36:41 GMT

Я не боюсь остаться бездетным. Я принимаю такую возможность. Я не считаю свой генетический код особенно уж ценным. Нет никакой вселенской важности в том, рожу я в этот мир ребёнка или нет. Моё чувство собственной значимости не настолько раздуто. Мир справится и без меня. Пока что я не готов. Я ещё не умею любить. Всё, что я могу передать сейчас своему ребёнку — это ворох боли и печали, точно так же, как я сам унаследовал все страхи и болезни своих родителей. Я сознательно отказываюсь умножать страдание.

Всё может измениться в какой-то момент. Любовь рождает любовь, и я вспоминаю, что под действием этого чувства мне хотелось детей, мысль о ребёнке не вызывала никакого протеста. Это было естественно и вполне гармонично. Сейчас я знаю, что справился бы. В конце-концов, ребёнок — это относительно простой проект. Затратный, но очень простой, когда понимаешь всё, что от тебя потребуется. Но как-то иначе, без любви, из чувства долга, из чувства вины, из страха — увольте.

Если подумать, то основной смысл продолжения рода сейчас — это передача. Рождение ребёнка же — далеко не единственный способ продолжить себя. В конце-концов, я уже давно занимаюсь именно этим. Моя жизнь — практически открытая книга, в которую может заглянуть каждый, увидеть мой путь, сравнить со своим, что-то позаимствовать, от чего-то отказаться.

Так, например, я знаю уже как минимум несколько человек, которые, почитав мои заметки, отказались от мысли проходить сеансы психоанализа. Чем не результат?

В то же время люди ищут меня. Сначала меня это сильно удивляло, потом, поразмыслив на досуге, я решил, что здесь нет ничего сверхестественного. Кому-то нужен мой опыт, ну и славно. Ведь я прожил уже достаточно насыщенную, не вполне обычную, по-своему интересную жизнь, опробовав на своей шкуре множество различных теорий и практик, глубоко инкорпорировав их в собственное «Я».

Поэтому в моём присутствии люди продолжают «читать» меня, черпая что-то из моих качеств. Иногда мне говорят, что общение со мной делает жизнь лучше (что бы не вкладывалось в эти слова), успокаивает, даёт уверенность. Каким-то непонятным для меня образом получилось так, что я могу гасить пожар в людских душах простым присутствием, способностью слушать и сопереживать, принимать чужую боль. Моя душа сделалась необычайно вместительной, не даром же я столько времени выносил из неё всякий мусор.

Так и получается, что пришедший ко мне находит эту глубину, общается с ней и получает временное облегчение. Или же несёт ко мне свои противоречия, которые моя личностная структура в состоянии упорядочить. И даже в спорах в конечном итоге получает что-то от меня.

Впрочем, ничего удивительного здесь нет. В свою гармонизацию я вкладываю огромные ресурсы, как материальные, так и психические (пусть и не от хорошей изначально жизни). Поэтому вполне логично, что в этом, несколько неочевидном, направлении я понемногу становлюсь экспертом.

И кто возьмётся противопоставить это наше общение со многими воспитанию одного-двух? Я, например, не осмелюсь. Тем более, что, как бы ни было горько об этом говорить, в исправлении моей собственной жизни чужие люди внесли гораздо более весомый вклад, нежели мои собственные мама с папой.

New post

Wed, 16 May 2012 23:44:45 GMT

Настроение сентиментальное.

Впрочем, эх или ах — непонятно.

Шшш

Wed, 16 May 2012 23:10:14 GMT

Думаю вот. Думаю потому, что снова приснился сон. Как-то так у меня в последнее время принято. Передача знания во сне. Ну да бог с ним, не суть. В общем, снилось мне непривычно необычное. Приятное и давно забытое. Освежающее и окрыляющее. Приснилось мне, мальчики и девочки, что мне признаются в любви. То есть, было там ещё много всякого разного, о чём я вам, конечно же, не расскажу, но этот посыл был самым ярким.

А другого дня было престранное ощущение, тоже из редких — будто меня вдруг осветило откуда-то извне потоком ясного света, и настроение моё резко вынырнуло из полного в минуса до вполне себе серьёзного плюса.

И понятно мне стало, что в монахи мне, пожалуй, собираться ещё рановато. Что, как ни крути, а хочется. И стоит поманить — просыпается. Просыпается и зовёт.

Мне, конечно, немного стрёмно. Потому что я страшен без крыши. И хотя я, сдаётся мне, таки приобрёл за последнее время какие никакие силы и навыки, но они ещё не опробованы в реальных боях с. В битвах за.

И я пока не принял решения.

Не всё зависит от меня, но это и не важно.

Не в этот раз, так в следующий.

Важно то, что я уловил, я понял.

Что моя жизнь не полна без любви.

Про светление

Wed, 16 May 2012 11:44:41 GMT

Наверное, в этом не следует признаваться публично, но я, вообще говоря, уже практически уверен, что испытал кратковременную вспышку просветления; то, что некоторый буддийские источники называют «проблеском». Признаваться нельзя, потому что это воспринимается как признак гордыни, самоуверенности и прочия, хотя на деле, между нами, является событием вполне заурядным. Не концом, но лишь началом пути. «Проблеск», в отличие от «Аннутара Самьяк Самбодхи» — полного абсолютного просветления — получить относительно легко.

Мне потребовалось для этого около полутора лет общения с буддийской литературой, ежедневных не слишком формальных медитаций, относительный покой, невовлечённость в «мирские» дела и отчаянное, не рассудочное желание решить, взломать эту загадку, к которой я вроде бы приближался уже много раз, но каждый раз ей удавалось ускользнуть от меня. Сейчас, когда я знакомлюсь с текстами традиции «Дзен», я понимаю, что сам того не зная принялся за работу с коэном, которым стало для меня постижение самой Пустоты. Удивительно то, что я естественным образом выполнил практически все рекомендации по работе с коэном — слившись, сроднившись, сделав его единственной своей жизнью во сне и наяву. И даже воспользовался советом искать ответ так, как будто вся жизнь моя зависит от его решения, прочитанным вовсе в небуддийской литературе, но являющимся одной из рекомендаций по поиску подобных решений в дзен-буддизме.

Это был день моего рождения, и я решил во что бы то ни стало окончательно узнать, что же это такое — Пустота. Помню, я был дико уставший с самого утра, меня утомил постоянный поиск, душа была в полном раздрае. Тогда я сел на пол в корридоре, обнял колени, зажмурился и сформировал твёрдое решение найти ответ, заодно (на всякий случай), стесняясь глупости происходящего, уронил куда-то вглубь себя просьбу решить эту задачку, сделав тем самым самому себе небольшой подарок.

Затем я оделся, сунул в карман «Тибетскую книгу мёртвых», с которой тогда работал, и отправился в город. Помню, я устроился под стеклянной крышей подземного торгового центра «Столица», взял стакан кофе, пирожное, и принялся за чтение. И вот, читая коментарии Ламы Кази-Дава Самдупа вначале о пустоте, затем о ясном свете, а впоследствии об объединении ясного света и пустоты, до меня наконец дошло.

Это был исайт, внезапное понимание, озарение, aha-moment, когда решение появляется как бы само собой, нерешённая задача становится вдруг решённой. Я оторвал глаза от книги в моменте удивления, и в тот момент я видел, что я видел, и слышал, что я слышал — собственно, это и был момент переживания «ригпа», впервые осознанный и замеченный. Продлилось это состояние совсем недолго, сознание сразу заволокло мыслями, волевыми вмешательствами и прочей умственной деятельностью. К слову, тогда я и не понял сразу, что именно переживал. Лишь потом, читая следующую книгу, я встретил одно из описаний и понял, что у меня есть именно такой опыт. И впоследствии было много признаков, указывающих, что переживание было истинным. Стали естественным образом решаться противоречивые моменты, углубляться практика.

Всё происходящее в жизни стало восприниматься как задача по растворению этого переживания в недвойственном восприятии, обретению особой, внесубъектной цельности.

Гордится же тут особенно нечем. Это иной способ восприятия, новый способ смотреть на жизнь и реальность, не делающий тебя ни выше, ни ниже других, обладающий своим набором достоинств и сложностей в реализации.

Оркестртуши тушь

Wed, 16 May 2012 10:52:19 GMT

Одним из сюрпризов недавнего времени стало для меня открытие, что мои мигрени начались ещё задолго до школы. Разговорившись с мамой, я узнал, что приступы случались уже в детском саду, часто от избыточного шума — на концертах или днях рождения. Я привык думать, что эти дикие головные боли стали реакцией на родительские ссоры, из-за неспособности принять чью-то сторону, из-за бесконтрольного разрастания мыслительного процесса до неуправляемого состояния, купируемого уже защитными психическими механизмами. Впрочем, сам механизм действия, возможно, таким и был, но вот причина, похоже, скрыта немного глубже, чем мне казалось.

Один из эпизодов, описанных мамой, я помню. Это был поход в цирк, где нам достались места недалеко от орестровой ниши, вмещавшей тогда прославленный оркестр Финберга. От музыки (по родительской версии) у меня разболелась голова, и меня пришлось увести с представления, потому что я уже был весь больной. Представление явно пошло мне не на пользу.

Стоит ли говорить, что выступлений Финберга впоследствии я старался избегать. Впрочем, пока я пересказывал этот эпизод, в моём сознании всплыло другое воспоминание. Мне вспомнился очень странный сон, в котором я был мёртв, а вокруг меня играла классическая музыка. Помню, я сильно удивился тогда, потому что классику на тот момент на дух не переносил, да и сейчас она вызывает во мне плохо объяснимое отвращение. Моё сознание отметило исключительную ясность доносившихся до меня звуков и общую нелепость обстановки. Мой взгляд был словно зафиксирован на стене за рядами кадок с оранжерейными цветами. Мне пришла мысль, что я то ли умер в таком интересном месте, то ли моё сознание бесконтрольно переместилось в произвольную точку некого театра. Между этими событиями явно есть какая-то связь, но вот какая именно, мне не удаётся пока уловить.

К слову, я не раз умирал во сне. И никогда не просыпался от ужаса. Вместо этого я продолжал находиться в мёртвом теле, осознавая происходящее вокруг меня. В одном из таких эпизодов я был одним из троих стариков в доме престарелых. Я слышал, как двое оставшихся обсуждали негромко, что я начал уже подтаивать. И действительно, из моих ушей подтекала жидкость, и, собираясь на какое-то время на кончиках моих пальцев, капала на пол.

Ни страха, ни ужаса в этот момент я не испытывал. Хотя в последнем эпизоде меня и пробудил неожиданный импульс, будто бы кто-то толкнул меня, почему-то в правую ногу, и на какое-то мгновение я увидел что-то вроде зелёной вспышки, вернувшей меня в привычный мир. Немедленным ощущением было чувство перенесённой опасности, как будто застревание в подобном положении чем-то мне угрожало.

Бог

Wed, 16 May 2012 10:12:33 GMT

Конечно же, я боялся отца. Долгое время я отрицал это именно потому, что не мог даже приблизиться к этим ощущениям. Сейчас, когда я могу спокойнее обращаться к своим воспоминаниям, я вижу много скрытого страха, сковывающего мои действия, искажающего мою волю невидимыми силовыми линиями. Я вижу отсутствие прямого взгляда в глаза, желание провалиться под землю, вижу неясный ужас, поднимающийся всякий раз, когда отец начинал кипятиться из-за моего непонимания. Я не справлялся, я не выдерживал возложенную на меня миссию обогнать своих сверстников в развитии, у меня не получалось понять интегралы в пятом классе. Я помню дикое отчаяние, когда вот-вот, казалось, забрезжило робкое понимание этого странного слова «дифференциал», и за ним тут же последовал ворох новых объяснений, в котором я немедленно утонул, утратив малейший шанс оправдать своё существование.

Меня всегда преследовало чувство, что я мешаю своему отцу. Что бы я ни делал, мне не удавалось привлечь его внимание. А если удавалось, то внимание это было совсем иного рода. Помню, как-то раз, обуянный радостным чувством, я включил музыку и спросил у работавшего на дому отца, слышно ли ему. «Слышно» — ответил он. «А теперь слышно?» — спросил я, сделав музыку погромче. «Слышно» — сказал папа. Тогда, подчиняясь внутреннему озорному зову, я сделал музыку ещё громче, и в следующий раз спросил: «А теперь?»

Обернувшись, я оторопел и врос в землю от ужаса. Передо мной стоял разъярённый отец, который орал на меня, пытаясь перекричать музыку. Его лицо было искажено, превратившись в чудовищную оскаленную маску, глаза же его смотрели куда-то мимо меня. Мне кажется, никогда ещё в жизни я не встречал более страшного зрелища. Всё моё существо признало тогда, что мой конец близок, что я совершил что чудовищно неправильное, за что сейчас же буду раздавлен и стёрт в порошок безжалостной божественной дланью свирепой отцовской ярости. Бросившись к приёмнику, я не сразу попал в нужную кнопку, чувствуя, как каждая секунда промедления приближает непоправимое.

В обрушившейся на меня тишине, сжавшись в комок, трясясь от страха, я слушал, как отец, тщетно пытаясь унять гневный напор, просил меня больше так не делать. Тогда я понял, что меня пронесло. В следующий раз всё может обойтись значительно хуже, не научись я обуздывать всплески своей искренней радости.

Полный суръёз

Mon, 14 May 2012 20:16:40 GMT

А ещё мне кажется

Что я принадлежу озорному аспекту истины

Когда вещает серьёзный ебальник

Получается ложь

Это моё ограничение

Приход

Mon, 14 May 2012 20:09:03 GMT

Бывает так, что надежда приходит,

А потом тут же убегает обратно!

Гомеостраз

Thu, 10 May 2012 13:35:12 GMT

Йога также приносит мне незнакомые состояния, также связанные с изменением привычного восприятия реальности. Так, иногда после занятий мир вокруг начинает казаться ярче, мысль в принципе становится быстрее и подвижнее, появляется больше сил для осуществления задуманного, в принципе приближая спонтанность действий, сокращая цепочку «желание — действие».

Самое любопытное, что это по началу дико напрягает. Вся эта появляющаяся энергия воспринимается как дискомфорт, от которого хочется поскорее избавиться. Все эти жизненные силы нужно куда-то девать, приходится что-то делать, искать непривычных действий, выходить за рамки привычного уже низкоэнергетического состояния.

Гомеостаз — модель цельности человеческого существа, стремления вернуться в привычное состояние, определённо имеет место быть. Расширение любого измерения внутреннего состояния приводит к неизбежной коррекции, перетерпеть которую можно только волевым усилием, опираясь на несгибаемое намерение.

Опять же, в большинстве духовных практик подчёркивается этот момент; наличие «алмазной твёрдости» намерения считается крайне важным для изменения своей личности.

О возможности всевозможного

Thu, 10 May 2012 13:19:04 GMT

Всплыл в сознании давешний спор о пересечении границы возможностей, и оформилось его решение. Дело, как обычно, в словах. Возможность используется в двух ипостасях — как для обозначения потенциальности, возможного «в принципе» для носителей подобной природы, а также для обозначения актуальности — возможного здесь и сейчас для данного конкретного индивида.

Соответственно, возникает и закономерная разница в трактовках исходя из различных пониманий возможностей. Границы потенциальной возможности непреодолимы, границы актуальной возможности расширяемы до пределов потенциальной.

Стоит отметить, что обозначить границы потенциального чрезвычайно сложно, потому как они постоянно расширяются под действием неуёмного шила в заднице человечества. Например, полёты по воздуху когда-то считались невозможными для человека, однако сейчас плотно вошли в сферу естественного и актуального.

Соответственно, вообще говоря, невозможно определить потенциальную возможность исходя исключительно из возможности актуальной. Нельзя утверждать со стопроцентной убеждённостью, что раз этого не делал никто для меня, что это невозможно в принципе. С другой стороны, наличие эмпирических данных о потенциальной области позволяет видеть достижимость собственной неактуализированной потенциальности (принцип «раз кто-то может, то могу и я»).

Moon in the Water

Thu, 10 May 2012 13:04:36 GMT

Иногда я не вполне понимаю, что со мной происходит. Например, после очередной медитации меня словно забрасывает в другое внутреннее пространство, совершенно незнакомое и оторванное от всего, что я знал прежде. Тогда я смотрю вокруг удивлённо, как будто в первый раз вижу всё, что меня окружает. Это очень необычное состояние. Сложно объяснить, что именно изменилось — всё как будто осталось тем же, но в то же время лишилось привычного смысла. И вот ты стоишь, обнажённый, на пороге вечно нового мира, не имеющий прошлого, не знающий будущего, полный немного вопрошания: «Что же мне делать?»

Пока я не знаю, как ответить на этот вопрос. Мне не приходит в голову ничего иного, как вернуться к своим прежним занятиям, хотя это и бывает довольно проблематично. В первые несколько минут не получается даже читать, потому что ты перестаёшь узнавать буквы. Но самое главное — ты не понимаешь, зачем. Почему я делал то, что я делал? Нужно ли мне продолжать всё это?

В то же время необходимость самой практики не вызывает сомнений. Я знаю всем своим существом, не умом, но сердцем, всей своей глубиной я убеждён в том, что достижение полной свободы ума является достойной целью для направления моих усилий.

То, что я испытываю сейчас, ново для меня. Состояния удивительной ясности и свежести, ощущение превращения в сосуд кристально чистой родниковой воды, по какой-то неизвестной мне причине оказавшийся перед стеной, не делающий ничего, кроме отражения всего, что происходит вокруг, да и к этому не прикладывающий абсолютно никаких усилий.

Буддизм предупреждает об опасности состояний единства, об их мощном аддиктивном потенциале, и сейчас мне как никогда ясно, что здесь имеется в виду. Сложно не искать такого состояния, сложно не желать его. Сложно разрешить ему уйти, смешаться с противоречивостью повседневной жизни. Не испугаться снова распасться на фрагменты, отвечая на действия среды, поступиться моментом блаженства для достижения тотальности и всеобщности просветления.

Однако я не боюсь. Во мне живёт убеждённость, что мне хватит силы духа, чтобы прорваться сквозь любое испытание. Я прошёл уже очень много ситуаций зависимости, накопив порядочно знаний и опыта, а самое главное, мне удалось вполне ощутить мощь своей внутренней «несущей», способной тащить меня, пусть даже плачущего и стенающего, через всевозможные тернии вперёд, к росту, к какой-то неясной, недостижимой пока для моего сознания цели.

По сути, если я чему-то и учусь сейчас, так это не мешать самому себе идти вперёд.

Подстельный режим

Tue, 08 May 2012 11:45:13 GMT

Как-то раз отец в горячке спора выпалил мне, что я сошёл с ума, когда лежал в больнице. В принципе, я не отнёсся к его высказыванию слишком уж серьёзно, потому как в нашей семье, вообще говоря, принята такая манера общения. Человек, участвующий в споре, считается правым тогда и только тогда, когда его противник раздавлен и морально уничтожен. Это война, а на войне все средства хороши.

Тем не менее, какая-то часть правды в этом, должно быть, присутствовала. По-крайней мере сейчас я, думая об этом эпизоде, понимаю, что после двух этих госпитализаций с периодичностью в год что-то существенно изменилось во мне, превратив этот момент в подобии поворотной точки, разделяющей жизнь на периоды «до» и «после». До — живой, активный, во всё влипающий мальчишка, после — тотальная потеряшка.

Другим признаком важности этого периода являются также частота и настойчивость, с которой воспоминания о нём обнаруживаются в моей памяти. Воспоминания спутанные, слипшиеся в один невразумительный комок, с хаотическим током времени, странными несовпадениями в порядке следования сцен, а также отличного от интерпретации взрослых собственного видения происходившего.

Помню, как-то раз я подошёл к медсестре и сказал, что чувствую себя очень странно, у меня ничего не болит, но все звуки как будто долетают ко мне очень и очень издалека, и всё вообще происходит как будто бы не со мной. После моей путанной попытки объяснить своё состояние, я удостоился градусника подмышку и внимательного оценивающего взгляда, которым взрослые обычно смотрят на тех, кого считают придурками. В общем, мне было сказано посидеть на кровати, и тогда, мол, всё пройдёт. Ничего, конечно же, не прошло, но после подобного взгляда мне было ясно, что искать врачебной помощи здесь бессмысленно, а может быть даже опасно.

Затем были разные сцены, которые я почему-то не могу уверенно отнести к конкретному периоду госпитализации. Например, перевод из одной палаты в другую. Сначала мне казалось, что это произошло в стоматологическом отделении, где я лежал с переломом челюсти, но в «переведённой» палате обнаруживаются персонажи из первого, «офтальмологического» эпизода. Вся больница соединилась во мне в одно единственное монотонное пространство, пронизанное общим чувством бесконечной потерянности и одиночества.

Должно быть, именно тогда я принял внутрь критическую массу пустоты, после чего привычная жизнь начала разъезжаться в разные стороны, перестала быть цельной, в ней начали зиять чудовищные пробелы, заполнить которые мне никак не удавалось.

Словно та чёрная бездвижная темнота, в которую я на неделю погрузился, чтобы спасти зрение на правом глазу, укоренилась и начала распространяться по всей моей душе. Быть может, я ненароком шагнул за обычно тщательно охраняемую границу в своём восприятии, когда начал видеть в непроничаемой тьме странного вида движение, вглядываясь в которое, меня начинало мутить, я ощущал головокружение и слабость.

Быть может, сказался слом привычного хода времени, из-за которого я не спал ночью и из всех доносящихся звуков слышал мерное гудение ламп ночного дневного света, превратившийся в результате в самый громкий звук в мире. Может, из-за этой разницы в слуховых ощущениях я мне не запомнилось присутствие матери, которую я обвинял впоследствии в том, что она оставила меня совершенно одного там, на больничной койке. А может, во мне говорила обида за то, что им так и не удалось заполнить во мне эту бездну отчаянной недолюбленности.

Порой мне кажется, что именно тогда я сдался, смирился где-то глубоко внутри себя с тем, что мне никогда не получить родительского признания и любви. Видимо, я ожидал, что уж после такого всё неминуемо изменится, обнимет меня мама, заметит папа, но вместо этого они взяли эти эпизоды на вооружение, когда впоследствии возникала необходимость доказать мне несостоятельность любого самостоятельного мышления.

Так в наш семейный обиход прочно вошли фразы «у тебя и рогатки не стреляли» и «на качелях тебе, конечно, кататься тоже никто не запрещал».

Тет

Sat, 05 May 2012 15:37:05 GMT

При всей некоторой запутанности моей нынешней жизни в ней, оказывается, есть уже весьма определённые устойчивые тенденции. Например, я точно знаю, что буду продолжать практики медитаций, освобождения и просветления ума (к которым я отношу и психонализ). Внутренняя свобода, свобода духа, чистота и пластичность ума являются для меня безусловно и безоговорочно ценными, не требующими какого бы то ни было материального выражения и подтверждения, применения к чему бы то ни было.

Я стремлюсь к освобождению не для каких бы то ни было достижений в жизни, но использую любую жизненную ситуацию для очищения. Именно жизнь нужна мне для просветления, но не просветление для жизни. Лишь в просветлении есть жизнь.

Всё, абсолютно всё, будь то работа или не-работа, творчество, отношения, конфликты, привязанности, лень или скука — всё несёт материал для роста и освобождения, пока ещё есть чему расти и что очищать. С того самого момента, как первый проблеск понимания шевельнулся в моём уме, все явления жизни превратились в элементы пути. С каждой распознанной частичкой пути элементов становится всё меньше, жизни — всё больше. Нет смысла отказываться от чего бы то ни было, потому что всё в равной степени приближает тебя к просветлению. Нет смысла искать чего-либо иного в просветлении. Это гармоничное впадение реки в океан. Пока есть река, она стремится попасть в океан. Когда есть океан, более нет ничего, кроме океана.

Опыт переживания пустоты, недвойственного восприятия, дзен, ригпа вне зависимости от названия является безусловно гениальным открытием Будды Шакьямуни, практическим и конкретным, доступным и достижимым состоянием ума любого человека. Чем больше я углубляюсь в понимание этого состояния, тем больше осознаю величие и значимость Будды как учителя, философа и учёного, а также очень даже практического психолога, если хотите.

Естественно, что учение подобной силы я считаю уникальным и (всё ещё) незаменимым для человечества. Естественно, что я поддерживаю любой труд по его развитию и сохранению.

Разумеется, я всем сердцем принимаю три буддийские драгоценности. На этот счёт более нет сомнений.

Ego go

Mon, 30 Apr 2012 12:03:01 GMT

Оглядываюсь в прошлое, вижу, что друзья часто отправляли меня по ложному следу. Например, мне советовали прекратить вести блог, перестать общаться с читателями, дескать потому как нельзя творить ради одобрения. Хотя почему, собственно, нет, мне никто так и не ответил.

Сейчас, когда во мне стало чуть больше меня и чуть меньше других, когда внутренний мой взор стал острее и стабильнее, я вижу, что ведение дневника играет в моей жизни очень важную роль. Это способ фокусировки энергии, концентрации, интеграции моего опыта, осмысления и инкорпорирования произошедших со мной событий, моих реакций на них, непосредственно в мою личность.

Далеко не всегда удаётся в посте прийти к какому-то ни было однозначному заключению, однако после каждой попытки ты становишься чуточку более цельным, будто стягивая разметавшиеся волосы резинкой.

И путь я никогда не отращивал волос, однако мысли мои постоянно норовят разъехаться. Без средств интеграции личность становится слишком эклектичной, разрозненной, в душе воцаряется хаос и анархия, в то время как цельность души является необходимым условием достижения оптимального переживания реальности.

Только и остаётся, что подтвердить ещё раз давно озвученную истину — ничему и никому нельзя верить на слово. Любое знание должно быть подвергнуто критическому анализу, приниматься только после тщательного обдумывания и проверки на собственном опыте.

Этого практически невозможно добиться без наличия сильного независимого «Я». Поэтому первое, чем следует заняться — созданием, усилением, лечением и очисткой своего собственного Эго.

Отцовское нет

Mon, 30 Apr 2012 11:30:16 GMT

Мне стало немного проще общаться. Проще сохранять ум открытым для самых разных людей, принимать других. Не формировать мнение сразу же, среагировав на то или иное высказывание, но просто наблюдать, видеть человека, его поступки, его реакции. Чужая инаковость более не представляет для меня угрозу, моё мнение окрепло, моё «Я» стало более независимым и спокойным.

Это сильно помогает в общении. Часто для установления контакта с человеком достаточно просто не оттолкнуть его, дать высказаться, выразить себя во всей полноте. Когда принятие искренне, оно воспринимается весьма положительно. Искренность очень важна в общении. Бывает, что человек на словах готов тебя слушать, но всем своим телом выражает скованность, напряжение, сопротивление – всё это считывается и вредит контакту.

Пока что я лишь присматриваюсь к тому, как это всё работает, проверяю себя в ситуациях, в прошлом не слишком комфортных. В целом, результаты меня радуют, хотя, признаться, подспудно я ожидал большего. Меня больше не пугает необходимость общения в малознакомых группах людей, более того, я начинаю получать от такого общения реальное удовольствие.

Конечно, есть ещё масса тем, в которых всё далеко не так гладко. Например, в моих отношениях с отцом, в которых нет нет, да и прорывается огромное количество боли, обиды, ярости и даже ненависти. Я всё ещё отчаянно пытаюсь получить от него принятия моего права на собственную жизнь, и так до сих пор не могу этого сделать.

Понемногу моя новая личность окрепнет настолько, что её ядро перевесит и эту проблему. Пока сложно сказать, как именно она разрешится. Быть может, я просто смирюсь с тем, что моим отношениям с отцом не суждено стать симметричными. Я так и буду слушать упрёки в том, что я не такой, как надо, живу странной и ненормальной жизнью, что это очень страшно и больно — видеть меня таким.

Я не думаю, что смогу существенно повлиять на отца. Да, возможно, острота его переживаний чуть снизится со временем, когда станет понятно, что моя жизнь не настолько трагична, как рисуется в его воображении.

Пока что мне лишь нестерпимо, порою до непереносимости больно от того, что несоответствие моей жизни неким правилам и нормам имеет для него больше значение, чем тот факт, что я жив, здоров, дышу, чем-то интересуюсь, к чему-то стремлюсь.

Вполне возможно, я никогда не получу от него добро на свою жизнь, и мне придётся дать его себе самостоятельно, точно так же как я научился уже согревать и принимать себя во время наступления внутренних холодов.

Суда нет

Fri, 27 Apr 2012 10:02:39 GMT

Бывают произведения, приоткрывающие двери. Несущие в себе нечто, невыразимое словами, но понятное на каком-то другом уровне. Фрагмент реальности с вплетёнными в неё нитями особых переживаний, способный удовлетворить глубокий внутренний голод, почесать место, до которого никак не удавалось дотянуться, в обход рациональных схем и логических умопостроений.

Например, ты смотришь «Тоторо» и видишь детство, детство каким оно должно быть, удивительным и загадочным, насквозь пронизанным уверенностью в том, что всё обязательно будет хорошо, всё идёт как надо, своим чередом, гармонично перетекая изо дня в день. Миром чёрных чернушек, барабашек и хозяина леса. Высоких облаков, тёплого ветра, сбитых коленок и перепачканных босых ног.

Мой же ребёнок всё ещё плачет, он застрял где-то там, годах в четырёх-пяти, всё так же призывно крича, требуя обратить на себя внимание, согреть и успокоить, перестать же наконец на него кричать и пугать разнообразными ужасами, мучить запретами и стращать убийственными пророчествами. Ему по-прежнему хочется заботы, ласки и безусловной веры в свои силы, единственной опоры для движения вперёд в этом непростом мире. Ведь в действительности нет никакой другой причины для наших поступков, кроме этого «у тебя всё получится», «ты можешь», «ты достоин», «у тебя есть право жить и быть собой». Или желания восстановить себя в этом праве.

Мне предлагают разные варианты решения этой проблемы, многие из которых я уже опробовал и отверг из-за недееспособности. Например, воспользоваться чужой любовью как крыльями, которые будут нести твою душу, пока есть любовь (и угробят её, когда любовь неминуемо закончится). Нет, с некоторых пор я предпочитаю пользоваться своими ногами, руками, хвостами и крыльями, и потому спокойно могу смотреть за тем, как болтается в моём пруду разноцветная эта наживка.

Понемногу я становлюсь сам-себе-взрослым. Я могу рассказать себе сказку, могу подуть на ранку, могу взять на ручки и пронести сквозь беду и опасности. В то же время я не отказываюсь от любви, не отрицаю семейные ценности. Просто больше не считаю их единственно верными ответами.

Нет в мире ничего единственно правильного, кроме того, что ничего единственно правильного в мире нет.

Crash on U

Wed, 25 Apr 2012 11:32:04 GMT

Каждая ночь безжалостно прерывает поток. Каждое утро мне приходится заново искать причину вставать с постели. Каждый новый день начинается с коматоза, с усталости, с желания отдохнуть от того, что предполагалось быть отдыхом. Я не пью, не курю, не употребляю, не пропускаю йогу, за мной водится не так уж много поведенческих грешков вроде нестабильного графика и не слишком устойчивых привычек питания, но каждый раз с утра я чувствую себя как говно.

Когда я читаю в книжках о медитации про благоприятное утреннее время, то невольно скалюсь. Голова ещё свежая, в ней ещё нет мыслей, как же. Именно ночью мой ум словно взрывается, именно тогда включается на полную мощность машинка по синтезу и обсчёту всего и вся, именно тогда мой процессор грузится под завязку, внимание полностью замыкается на сновидимом, не оставляя даже малейшей бреши для вклинивания управляющего воздействия. Великое совершенное подсознательное Самадхи.

Пока что я могу лишь скользить по поверхности, наблюдая издалека собственные реакции, над которыми некогда даже подумать, отрефлексировать. Такая возможность появляется лишь при внезапном пробуждении, и тогда можно записать свой сон, исследовать его обстановку, повертеть головой, рассмотреть детали.

Сегодня мне снилась молодая женщина после жуткой катастрофы, лежащая на носилках посреди зала в родительской квартире. И я знал, что она не единственная, что пострадавших довольно много. Сначала она была без сознания, но затем, когда её потребовалось перевернуть, она очнулась от дикой боли. Её руки были переломаны у ладоней, из ран виднелись открытые кости, но конечности были словно высушены, выглядели неестественно больными.

Очнувшись, она обрушилась с обвинениями на своего партнёра, молчаливо стоявшего по левую сторону от меня. Она винила его в произошедшем, в том, что её жизнь разрушена и никогда не сможет быть прежней, а я стоял рядом, не понимая, почему она так говорит, ведь имело место обычный несчастный случай, от которого не застрахован никто, который нельзя предугадать или предотвратить. В то же время я чувствую, что сам сгораю от стыда, хотя речь даже не адресуется мне.

И сейчас я не понимаю, что мне нужно делать. Я не могу вспомнить, что побуждало меня заниматься тем, чем я занимался. Меня как будто создали заново, я превратился в чистый лист и теперь стараюсь найти подсказку, зацепку, напоминание о том, что, чёрт побери, происходит, и зачем мне всё это нужно.

Я вспоминаю, что твёрдо решил довести графу «дело» до тридцати трёх процентов, а это означает, что из постели мне нужно подниматься. Делом у меня считается создание текстов, учёба, программирование, чтение художественной литературы (писатель должен читать, это основа для его роста). Всё моё внимание осталось глубоко внутри, поэтому сосредоточиться на чём-то внешнем не получается, хоть тресни. Что ж, тогда стоит совершить небольшое усилие, взять айпад, клавиатуру, и позволить себе писать о том, что меня занимает.

А там видно будет.

Cosmo Nuts

Thu, 19 Apr 2012 13:14:28 GMT

Всякая душа ищет способ излечить себя, в каких бы условиях она не оказалась. Интересно наблюдать, какие лисьи петли в сознании ведут порой к тому, что находится, казалось бы, на расстоянии протянутой руки, но тем не менее недоступно, огороженно внутренней стеной колючей проволоки, стегающей тебя болезненным разрядом при всякой попытке пересечь запретную черту. Но мы всё равно ищем, всё равно стремимся, всё равно находим лазейки, роем подземные тоннели, растим крылья, учимся проходить сквозь стены и отменять гравитацию, лишь только бы прикрыть зияющие бреши в своих телах.

Большинство информации, полученной мною в детстве, дискредитировано, замазано толстым слоем принуждения, раздражения, насилия, ненависти и отвращения, что делает её совершенно непригодной к использованию. Эта почва отравлена, на ней уже ничего не вырастет, поэтому и отправилась душа в путь, тайком пробираясь доступными ещё тропинками прочь из дымящейся колыбели Мордора.

Так и получается, что держать осанку меня убедили азиатские буддисты, научили — индийские йоги, наука же носить вещи в рюкзаке, не перекашивая, не удушая половину тела односторонней сумкой — и вовсе получена от существующего только в сознании американского писателя индейского персонажа. Теперь вот интерес к русской классике мне возвращают японские авторы.

Восток стал для меня новым, самостоятельно формируемым миром, свободным уже от авторитарного давления среды. Это была новая реальность, своего рода демитализированная зона, космос, в котором душа переставала подчиняться законам привычного тяготения, тайной лабороторией новой, исправленной версии моей страдающей души.

Так получилось, что позже этот космос оказался не вполне существующим, о чём как-то и поведал мне самостоятельно, научив заодно пробираться в реальность единственную и настоящую.

Про образ

Mon, 16 Apr 2012 10:33:09 GMT

Установление доминирования рацио фактически перекрывает возможность прямого общения со своим сознанием. Рацио де факто — это надстройка, это производная, это паттерны, созданные реакцией сознания в ответе на специфический набор препятствий, это затвердевшая от многократного повторения психическая энергия, располагающаяся всё в том же пространстве ума (в широком смысле этого слова). Однако рацио как правило направлено на область феноменологического «внешнего» мира и не заточено для работы с непосредственно проявляющимися феноменами самого сознания.

Чтобы добраться до этих феноменов, можно достроить рациональное ядро, дополнив его специфическими инструментами непосредственного доступа к любым переживаниям. Это, мне кажется, есть путь психоанализа.

Можно же просто понизить важность рацио и уровнять его в значимости с простым наблюдением, прямым проживанием внутреннего опыта. Этот путь эзотерического, мистического переживания. Здесь путешествует не-рациональный субъет по алогичным тропинкам внутренней реальности.

Второй способ обращения к себе мне довелось проживать как-то. Самое важное в получении подобного опыта — это полный перенос «центра тяжести» в пределы «новой реальности». То есть нужно опознать новый способ восприятия и присвоить ему статус единственной реальности. В моём случае это произошло спонтанно, на волне предельного увлечения некоторыми романтическими идеями, но опыт, полученный мною, был воистину грандиозен. Сейчас я понимаю, что мир тогда действительно изменился для меня, наполнился какой-то своей скрытой жизнью, оставаясь по-своему, но иначе, логичным.

Конечно, будучи чисто рациональной производной своего мира, я достаточно быстро испугался и ретировался, в особенности когда выяснилось, что новый мир также несёт в себе и новые страдания.

Что-то похожее я испытывал и при создании особой категории текстов, написанных «напрямую», являющих собой просто каскадное извержение образных ассоциаций безо всякой (или с минимальной) рациональной обработкой, иногда включающим в себя цель ответа на один из поставленных вопросов. Что самое интересное, что несмотря на очевидную внутреннюю природу этих текстов, они считывались, они производили впечатление не только на меня, но и на окружающих людей, что приводит меня к мысли о возможности метафорического общения. К слову, именно этим, по-моему, и занимается, вообще говоря, искусство.

Про живу

Mon, 16 Apr 2012 09:54:04 GMT

Многое из того, что я читаю, отзывается во мне личными образами, переживаемыми когда-то метафорами. Например, читая в дзенской книжке о «Великой Смерти» я вспоминаю, как умирал сам когда-то. Ирония жизни западного человека состоит в том, что он не считает свою внутреннюю жизнь реальностью, в то время как фактически это единственная реальность, которая есть у человека. Именно проживанием своих личных историй мы формируем и видоизменяем свой мир.

В моей жизни был момент, когда сознание моё на волне отчаяния шагнуло за край, прямо в пропасть, смирившись и приняв факт своей собственной незначительности, пустотности себя и окружающего. Впрочем, словами сложно передать это. В действительности это был очень яркий образ, бескрайнего запредельного отчаяния, сменившийся невесть откуда взявшейся решимостью, коротким периодом успокоения, приходящим всякий раз, когда ты наконец принимаешь решения, и... Ничего, лишь только остающееся где-то далеко-далеко эхо того, что я привык называть собой. Чернота, тишина, безмыслие. И — неизвестно сколько времени спустя — вдруг появился яркий одинокий зелёный огонёк.

И всё заверте.

Что вообще

Sun, 15 Apr 2012 18:16:10 GMT

Занимаюсь йогой. Уже начинает получаться — офигенное чувство. Йога — великолепная практика по осознанию тела, простроению мысленной мышечной карты, требующая стопроцентной концентрации и выкладки. Держать баланс, удерживать замки, не забывая о тратаках, и расслабляться одновременно — та ещё задачка. Места в сознании под посторонние мысли не остаётся вовсе. Стоит хотя бы скользнуть умом в свой внешний образ — и всё, проёбана асана. Поэтому вместе с йогой тренируется и Самадхи, это хорошо.

Есть у меня свои сильные и слабые стороны. Очень плохо растянута задняя поверхность бёдер, зато сажусь (оказывается) в полный лотос. С лотосом получилось смешно — в него я мог усесться уже четыре года назад, но потом одна девочка авторитетно забраковала моё исполнение, сказав, что всё плохо и неправильно. А тут прихожу к мастеру, а она на меня смотрит так непонимающе — типо ну сидишь же, чего ты от меня хочешь? Сиди, терпи, увеличивай понемногу время в асане, и всё будет путём. Снял свои страхи по поводу онемения ног и возникающей боли — здесь всё ок, так надо, беспокоиться не о чём. Мораль сей басни — аккуратно выбирайте себе авторитетов (кстати, та же самая девочка учила меня фотографии и жутко сердилась, когда я начинал с ней спорить).

Занимаюсь дзадзен. Ставлю позу, увеличиваю время ежедневной медитации, читаю технические подсказки, задаю вопросы, ну и, самое главное, сижу :-) Готовлюсь к грядущему сессину, пока что мысль о непрерывном дзадзен с пяти утра до десяти вечера на протяжении пяти дней вызывает просто обосраться кирпичами. Но главную фишку я уже уловил и тренирую, сформулировать её очень сложно, в общем смысл в том, чтобы просто делать то, что делаешь, ни на что не отвлекаясь. Сижу — значит сижу. Сколько минут, часов, дней — не важно вообще. Сижу с болью и без боли, в тишине и в шуме — я сижу, ничего не имеет значения. Всё это на уровне установки, никаких слов не говорится вообще. Ты... Просто сидишь, ну.

На сессин приезжает вроде как настоящий авторитетный японский монах, и это первое мероприятие такого рода в Беларуси. Надеюсь, всё получится и мне хватит сил выполнить практику. Вскоре у меня будет правильная дзафу и самуэ — уиии! ^___^

Учусь, анализируюсь, встречаюсь с друзьями (этому тоже приходится учиться заново), не работаю.